Шпалерные мастерские
Западной Европы в XVIII веке

В Испании с XVII века работали шпалерные производства, которые организовывали приглашенные ткачи из Фландрии. В 1721 году фламандский ткач ван дер Готтен запустил производство Королевской шпалерной мануфактуры, получившей позже название Санта-Барбара. Испанская шпалерная фабрика выпускала ковры прекрасного качества по картонам Рафаэля, Гвидо Рени, изготавливала шпалеры по картинам Тенирса II и военным сценкам Филипса Вауэрмана. Самая известная испанская серия шпалер — «История Дон Кихота» по картонам итальянского художника Андреа Прокаччини. В конце XVIII века Санта- Барбара выпустила серию шпалер по картонам Франсиско Гойи для украшения комнат короля и инфанта во дворце Эскориал.

Примечательно, что мода на стенные ковры довольно долго обходила русские дворцы стороной. В сохранившихся до наших дней описаниях интерьеров и быта русских царей можно встретить упоминания о множестве тканей и восточных напольных коврах, однако до второй половины XVII века шпалеры в России не были документально зафиксированы. В правление царя Алексея Михайловича (1629–1676) в Россию пришли многие европейские традиции. Первое достоверное свидетельство о шпалерах в царском дворце встречается в отчете польских послов о своей миссии в 1667 году. В пространном описании порядков русского двора поляки упоминают ковры французской работы, затканные шелком и золотом, «словно живописным искусством».

При дворе царя Алексея Михайловича уже хорошо знали и понимали шпалеры. Вслед за большими коврами, виденными польскими и шведскими послами, в Россию от имени Людовика XIV были доставлены первые гобелены. В 1668 году французский король послал русскому царю первые плоды работы только что организованной мануфактуры Гобеленов — серию из пяти шпалер «История Константина» по картонам Петера Пауля Рубенса и Шарля Лебрена. Можно не сомневаться, что серия затканных золотыми и серебряными нитями огромных гобеленов «История Константина» произвела огромное впечатление на русский двор. На стене тронного зала за спиной Алексей Михайловича видны гобелены именно из этой серии.

В дальнейшем в Россию привозили шпалеры не только к царскому двору. Есть сведения, что стенные ковры появились в домах князя Голицына и боярина Матвеева в Москве. Сохранилось описание коллекции шпалер князя Голицына, выставленной на продажу в 1690 году. В нем мы можем узнать вердюры с птицами и животными, охотничьи и исторические сцены. Шпалеры в русских домах ценились не как произведения искусства, а как разновидность драгоценных обоев. Их размещали на стенах, вырезая места окон и дверных проемов, и даже помещали на потолках как плафоны. Ничего не известно о налаженном рынке сбыта шпалер в России XVII века, видимо, шпалеры попадали в Россию в качестве дипломатических даров или отдельных приобретений.

Тем не менее к началу XVIII века стенные ковры вошли в привычный дворцовый обиход. На немногих гравюрах этого времени можно видеть шпалеры на стенах, прибитые в виде обоев и обрезанные на месте дверей и окон (см. гравюру Алексея Зубова «Свадьба Петра I и Екатерины», 1712). В этом дворце стены полностью покрыты, по-видимому, фламандскими пейзажными шпалерами.

Императорская шпалерная мануфактура в Санкт-Петербурге

Во время визита в Париж Пётр I проявлял большой интерес к мануфактуре Гобеленов. С 1716 года русский двор вел переговоры с французскими шпалерными мастерами о контрактах по организации собственной шпалерной мануфактуры. Из Парижа и Бове в Санкт-Петербург приехала группа ткачей. Главная трудность, с которой французские мастера столкнулись в России, — полное отсутствие традиции безворсового коврового ткачества, местных квалифицированных кадров и материалов (поначалу они ввозились из Франции). Помимо запуска мануфактуры, французы занимались обучением русских мастеров, что дало результаты уже через несколько лет: первые самостоятельные работы русских учеников появились в 1720-х годах.

Шпалерная мануфактура была заложена в Санкт- Петербурге для того, чтобы снабжать своей продукцией императорские дворцы. Главные проблемы, с которыми сперва столкнулись ткачи мануфактуры, — нерегулярность финансирования и отсутствие в России художников, способных делать правильные картоны для шпалер. Ранняя продукция Петербургской шпалерной мануфактуры — тканые портреты членов императорской фамилии, копирование картин из царских дворцов, а затем из Эрмитажа, и копирование французских ковров (так, в 1730–1740-х годах мануфактура неоднократно повторяла один из подарков Людовика XV — «Индианскую» серию гобеленов, которая до наших дней не сохранилась). Кроме того, Петербургская шпалерная мануфактура выпускала напольные ковры по собственным картонам, в том числе ворсовые.

Во второй половине XVIII века на Петербургской шпалерной мануфактуре работали уже только русские мастера. Здесь выпускали как крупноразмерные композиции, так и целые комплекты так называемых картинных обоев. Это был ансамбль для убранства одной комнаты: шпалеры для трех стен, которые выглядели как шелковые стенные обои с висящими на них картинами, занавеси для окон и портьеры для дверей в тон фона, напольный ковер. Например, такие комплекты получили в приданое дочери Павла I.

Довольно существенную часть продукции мануфактуры составляли тканые портреты членов царской семьи и русских аристократов. Они входили в убранство дворцов, а также служили распространенным дипломатическим подарком от имени русского императора.

В конце XVIII века русское шпалерное ткачество испытывало такой же кризис, как и европейские мастерские. Шпалеры все больше походили на картины, написанные маслом. В первой трети XIX века Петербургская шпалерная мануфактура продолжала ткать шпалеры по картонам русских художников, однако с 1830 - х годов она перешла на изготовление напольных ковров и реставрацию ковров и шпалер из императорского собрания.

В 1857 году Петербургская шпалерная мануфактура была закрыта. Несмотря на короткий период работы, она выпустила довольно много стенных и напольных ковров. После ее закрытия состоялась распродажа складов мануфактуры и таким образом множество изделий попало в частные руки и на антикварный рынок. Помимо собственного императорского употребления, русские шпалеры часто служили дипломатическими подарками или входили в состав приданого великих княжон, поэтому большое их количество оказалось за границей.

В том же году Пётр I разместил на мануфактуре Гобеленов заказ на серию ковров «Гистории» — четыре стенных ковра с изображением основных побед в Северной войне: «Сражение при Лесной» (1708), «Гангутское сражение» (1714), «Полтавская баталия», «Пленение шведских войск под Полтавой». В качестве художника-картоньера был приглашен живописец Пьер-Дени Мартен, прозванный Де Гобелен (1663–1742).

Более десяти лет понадобились множеству людей в России и Франции, чтобы исполнить грандиозный заказ русского царя. Куда же собирались поместить эти огромные гобелены? В Петербурге было очень мало зданий с большими «салами», первые Зимние дворцы Петра состояли из «камор» небольшой площади. Вероятнее всего, Пётр предполагал повесить их в Кавалерском зале Зимнего (третьего по счету) дворца. Такое предположение высказал Г.В. Михайлов, соотнесший размеры главного зала дворца с царскими гобеленами.

До настоящего времени сами гобелены не сохранились, но известны два картона для них, хранящиеся в Третьяковской галерее в Москве и Музее истории Полтавской битвы в Полтаве.

Ко времени коронации Елизаветы Петровны в 1742 году в дворцовых кладовых накопилось немало стенных ковров. Когда был заложен современный Зимний дворец в Петербурге, в нем планировалось создание Шпалерной галереи. Следующее значительное поступление в Россию произошло благодаря будущему императору Павлу I. В 1782 году Павел и его супруга под именем графа и графини Северных совершили путешествие в Европу. Они посетили Францию и, конечно, Париж. Оттуда в числе многих даров от Людовика XVI они привезли ковры для украшения своих дворцов: серию гобеленов «История Дон Кихота», гобелены по картонам Рафаэля «Ватиканские залы», ковры из новой «Индианской» серии, обивки для мебели производства Бове и Савоннери.

В конце XVIII века императорская коллекция шпалер была пополнена необычным способом: после третьего раздела Речи Посполитой в 1795 году в Петербург прибыл польский король Станислав II Август Понятовский, а вместе с ним — более ста фламандских шпалер XVI века, вывезенных из Вавельского замка в Кракове. Более века эти фламандские шпалеры, заказанные для короля Сигизмунда II Августа в 1550–1560-х годах, украшали Зимний дворец в Петербурге и Гатчинский дворец в пригороде столицы. В 1921 году эти ковры были возвращены в Краков.

В XIX веке, несмотря на общеевропейский кризис шпалерного ткачества, русскому двору поступали главным образом французские шпалеры. Особенно замечательные из них — гобеленовые портреты Александра I и Елизаветы Алексеевны, срочно вытканные взамен портретов Наполеона и Марии-Луизы в 1815 году, после того как русские войска вошли в Париж. Они были преподнесены русскому царю Людовиком XVIII в 1817 году.

Частные собрания русских аристократов могли соревноваться с царскими коллекциями. Прекрасную коллекцию шпалер собрали князья Юсуповы. Покупать шпалеры начал еще князь Николай Борисович Юсупов в 1780-х годах. К началу XX века коллекция Юсуповых стала одним из самых значительных собраний в России. Жемчужиной коллекции являлась серия шпалер «История Мелеагра», вытканная в брюссельской мастерской Жана Лейнерса по картонам Шарля Лебрена для Филиппа Орлеанского. По семейной легенде, в 1804 году эти ковры были подарены князю Николаю Юсупову Наполеоном.

В последней четверти XIX века в Петербурге бароном Александром Людвиговичем Штиглицем был основан музей Училища технического рисования. Благодаря щедрому финансированию и активной деятельности зятя Штиглица — Александра Александровича Половцова — этот музей прикладного искусства довольно быстро сумел собрать большую коллекцию ранних шпалер. Из этого музея в Эрмитаж поступила, например, шпалера из серии «Легенда о Саблонской Мадонне», сделанная в начале XVI века для Нотр-Дам дю Саблон в Брюсселе.

Помимо приобретения шпалер и дипломатических даров, русский двор и аристократия заказывали современные ковры для декора интерьеров. Очень тесно сотрудничала с русскими заказчиками во второй половине XIX века французско- бельгийская фирма Braquenié. В 1899 году по заказу императора Николая II она исполнила 15 ковров для украшения Салтыковской лестницы Зимнего дворца.

Последним дипломатическим подарком русскому двору стала серия гобеленов «Времена года», преподнесенная императору Николаю II президентом Франции Раймоном Пуанкаре в 1914 году. Четыре шпалеры в стиле модерн по картонам Жюля Шере по сей день находятся в Эрмитаже.